Взрослые дети, давно живущие своей жизнью, иногда ловят себя на мысли, что разговор с отцом похож на прогулку по скрипучему мосту: каждый шаг осторожен, а до другого берега — далеко. Он всегда был немного где-то в стороне, за газетой или в своих мыслях. Теперь они звонят ему по воскресеньям, говорят о погоде и работе, и в паузах слышно, как тикают часы в его пустой квартире.
Сестры, выросшие под одной крышей, теперь встречаются редко. Их общее детство — как старый альбом с выцветшими фотографиями: все на месте, но краски потускнели. Они помнят маму, которая всегда была "занята", чье внимание нужно было заслужить хорошими оценками или тишиной. Теперь, сидя за кофе, они обсуждают ее последнее равнодушное "как дела?", и понимают, что их связывает не столько теплые воспоминания, сколько это общее, ледяное чувство недосказанности.
Брат и сестра, которых когда-то объединяла комната, разделенная книжным шкафом, теперь разделены сотнями километров. Их родители, всегда погруженные в свои дела, не научили их быть близкими. Иногда они переписываются короткими, сухими сообщениями, чувствуя неловкость. Но однажды, когда у отца случился сердечный приступ, они молча сели в одну машину и всю долгую дорогу в больницу слушали одно и то же радио. Ничего важного они не сказали, но в этой тишине вдруг нащупали ту самую хрупкую нить, которая, возможно, все это время и связывала их — тихое, невысказанное понимание того, через что им пришлось пройти каждому в одиночку.
